Новости спорта: футбол, теннис, хоккей, баскетбол и т.д.

Играют ребята в футбол — строй скорее спортивную площадку. А пока «скоро» построили, подростки остыли к футболу и увлеклись гитарами. Хорошо. Выбрасываем иной лозунг: «Открывайте при ЖЭКах музыкальные кружки!» Когда открыли — ребята уже туда не пошли, их отвлекли другие интересы.
Бежим, не догоняя, забывая законы человеческого взросления. Все преподносим на тарелочке с голубой каемочкой. Преподнесенное — не свое, даже если преподнесено вовремя.
Двор, улица, квартал, наверное, самые неизученные островки архипелага детских увлечений, привязанностей. На них пытается вести наступление клубная педагогика. О неформальных детских объединениях пишутся докторские диссертации, высчитывающие проценты ребят, ощущающих и не ощущающих влияния улицы. А они все равно остаются полюсами недоступности. Внешне не меняясь, переорганизовываясь структурно, они все равно многим представляются неизбежным злом, чем-то вроде Хитрова рынка, который следует уничтожить.
Неизбежное зло, которое следует искоренить, или сектор социализации ребят, который нужно просто совершенствовать, который требует к себе особого педагогического подхода?
Истина, конечно, в последнем.
Уничтожив новостройками привычные дворы, мы заполучили новые. точки скопления подростков, новые объединения, типа «спартаковцев», «металлистов», «люберов» и так далее. Что заставляет стекаться этих ребят из разных концов города, мчаться в другие города, прорывая милицейские кордоны?
Желание подраться? Испытать свои силы? Действительно помочь любимой команде?
Влечет их друг к другу то же самое, что влекло и пацанов 50-х годов,— страх одиночества и желание быть приобщенным к какой-то группе, осознать хоть какую-нибудь общую цель.

Новости | No Comments »

Но беда вся в том, что мало кто из педагогов способен быть таким переориентирующим лидером. Самым ярким из них, из этого меньшинства, был, конечно, покойный Евгений Волков. Он первым использовал подростковую потребность в жестком объединении и загрузил их целями, задачами с положительной направленностью, продемонстрировал изумивший всех эффект переориентации.
В какие-то считанные месяцы он сменил у уличных группировок все цели, все стремления, все потребности. Не отнял, как чаще всего пытаемся сделать мы и теперь, а сменил. И сменил только потому удачно, что поставил цели очень значимые, наделил эти компании правами и обязанностями самыми высокими, учел все возрастные подростковые особенности: стремление к объединению, риску, азарту, игре.
Он направил плещущую через край энергию из криминального русла в правовое.
Его знаменитая акция против высоких рыночных цен на грибы достойна любого педагогического учебника. На вертолете, ночью, в лес за грибами, а потом рано утром на рынок с переполненными корзинами и с установкой цен скорей символических, чем значимых, и — педагогический триумф!
А если бы не ночью и не на вертолетах, а автобусами? А если бы не на рынок, а в райнотребсоюз? А если бы…
Получилось бы? Может быть, что-то и получилось, но совсем не то. И не несло бы это «не то» в себе огромного педагогического заряда, не запомнилось бы на всю жизнь, не вывернуло бы, не перетряхнуло бы уже устоявшееся сознание.
А волковский эксперимент и перетряхнул, и вывернул, и неопровержимо доказал, что и полезные дела можно и нужно делать с азартом, с предельным удовлетворением. Доказал тем, кто в это не верил — дворовым мальчишкам и девчонкам. Почему в работе с двором, улицей мы по-прежнему исповедуем «догоняющую педагогику»?

Новости | No Comments »

Когда однажды возник спор об одной сцене из фильма, то актера вежливо окликнули и попросили рассудить. Он рассудил, все восприняли это как суд самой высшей инстанции, опять-таки вежливо поблагодарили и извинились за беспокойство.
Единожды он и сам апеллировал к улице. Предстояло празднование его юбилея и гости могли расходиться во время пиковой криминальности — за полночь. Актер просил обеспечить безопасность. Ему в просьбе не отказали.
Что это — благородство, остатки былой чести? Да нет, просто правила игры. Другой раз, не задумываясь, отлупили бы и карманы могли вывернуть у званых и незваных гостей. А в тот момент сыграли так, а не иначе, может, из-за нахлынувшей вдруг сентиментальности.
Следя позднее за судьбами колонистов, я подметил одну тенденцию у тех, кто действительно решил порвать с прошлым. Они либо меняли место жительства, либо… тут же женились. И первое и второе освобождало их от определенной зависимости, от привычного круга общения, как бы снимало взятое обязательство, ответственность. На призыв: «Вовка, выходи, наших бьют» — окно либо отвечало молчанием, либо разражалось грозным монологом жены: «Вот я вам сейчас выйду!» Далее следовал перечень всех последствий за повторное апеллирование к Вовкиной физической силе.
Компания, как правило, отступала. Она понимала, что Вовка не струсил, не изменил старым принципам, а просто попал под каблук жены. А с нее что возьмешь?
Многим это помогало. Не всем, конечно, но многим. Тем, кто серьезно внутренне решил покончить с прошлым.
Было бы смешно представлять двор этаким добреньким дядюшкой — наставником. Конечно же, нет. Двор жесток, беспощаден, но только тогда, когда жестоки и беспощадны его лидеры. Переориентируйте их, и двор ничем не будет отличаться от обыкновенного клуба по интересам.

Новости | No Comments »

Повторяю, улица не может испортить, она может лишь довершить развитие неадекватного поведения. Между нормативными требованиями семьи, школы и двора подросток зачастую выбирает последние и живет, предпочитая эти требования всем остальным.
Почему? Да потому, что они ему жизненно важны для ощущения себя полноценным человеком. Он интуитивно сознает, что ему не вечно жить под защитой семьи, под крылышком у школы (тем более что и там и там ему иногда весьма неуютно), а вот маленькую жизнь двора он принимает за самую настоящую и большую.
Жителями нашего двора были и ребята, с утра до ночи занимающиеся в музыкальных школах, спортивных секциях, на каких-то языковых курсах. И никто их не задевал, не ломал скрипок, не отнимал у них спортивного снаряжения. Лишь изредка посылались им вслед плосковатые шуточки или прозвища типа «Паганини». Однако независимость, самостоятельность пользовались должным уважением.
В единственном среди наших деревянных сером каменном доме жил очень тогда известный киноактер. Не помню, почему и как родилась легенда, что от него ушла жена, оставив ему десятилетнюю дочку. Вполне возможно, что дело обстояло именно так, а может, эта версия возникла оттого, что вместе с женой его никто никогда не видел. Девочка дважды в день проходила мимо многочисленного скопления подростков в музыкальную школу и обратно. И никому в голову не приходило ее обидеть. Она была охраняемой и уважением к актеру, и легендой об отсутствии матери.
Более того, время от времени ей даже выделяли провожатого (не авторитетного человека, конечно, а так себе, из тех, кто на побегушках):
— Пойди, доведи до дома, а то там какая-то пришлая шпана крутится.
Себя, конечно, никто шпаной не считал. Но тому, другому миру, не вовлеченному в зону двора, сохранялось и признание и уважение, правда по своей таблице мер ценностей.

Новости | No Comments »

Не целесообразно ли сразу же разобраться, почему так тянет «водиться», несмотря ни на просьбы, ни на запреты?
Одинок? Не принят в коллектив класса? Тянет к риску, к конфронтации, к браваде? А может, не уверен в себе, нуждается в чьей-то опеке, защите?
Просто так, ни с того ни с сего из семьи не уходят, легко предавая все ее нравственные ценности и принимая мораль и ценности улицы. Конечно, здесь имеются в виду не те ребята, для которых улица стала самой биографией.
Порой уход в уличные компании — это уход во взрослость из затянувшегося в семье детства, в котором твоя роль в шестнадцать лет ничем не отличается от роли в семь.
У школы есть свои ступени взросления: пятый класс — это не первый, а десятый не пятый. Каждая ступенька — звание, своеобразный титул — «второклашка», «семиклассник»… А есть ли такие титулы в семейной жизни? Не грех признаться, что здесь мы чаще всего ограничиваемся дверным наличником, па котором делаем отметины… Конечно, и такой самодельный аршин тоже воспитывает. Это подтверждение его немого крика: «Люди, я расту!» И все же надежным воспитателем он не является. Воспитывает увеличивающееся доверие, методичная прибавка дозы прав и обязанностей. Здесь логичней не предавать улицу анафеме (отчего она, кстати, все равно не проклинается и не исчезает), а в чем-то научиться у нее. Например, правам на определенную самостоятельность действий, на инициативу.
Раз она действует как проявитель всех ребячьих качеств, значит, и дома надо воспитывать так, чтобы проявлялись, а не тщательно прятались все черты: и положительные, и отрицательные. Вот тогда-то и будет ясно: к чему приучать, а от чего отучать.
Проработав несколько лет в детской воспитательной колонии, я так и не узнал ни одного случая, чтобы кого-то в криминальную компанию вовлекли шантажом и угрозами.

Новости | No Comments »

Были у двора и свои легенды, полувыдуманные биографии. Только что вышедший из заключения Серенька и сам не подозревал, сколько московских края? и крупнейших налетов приписывалось ему двором. За Серенькой действительно числилось немало, но оп просто физически не смог бы одновременно ограбить сразу два магазина, находящихся на противоположных концах города.
Так истина тесно смыкалась с выдумкой.
Среди дворовых компаний были и уголовные. Время от времени их ряды редели на долгие годы и они навсегда утихали без лидеров-заводил. К себе они тоже никого не заманивали и принимали только тех, кто уже созрел для их целей. Правда, время от времени они выбирали из малышни тех, кто побойчее и посообразительнее, и доверяли «посторожить» при взломе, налете, ограблении. Им в обязанности вменялось только свистом предупредить об опасности. Именно эти, некоторые из них, но не все, становились потом членами опаснейших группировок. Но не сразу и не вдруг!
Существующий до сих пор страх перед двором и улицей есть не что иное, как недоверие к привитым ребенку устойчивым морально-нравственным качествам.
Легко заставить ребенка следовать желаемым нами нормам поведения у нас на глазах, в жестких рамках нашего контроля. Но воспитание и воспитанность ли это?
Отнюдь. Это — внушение, которое легко перекрывается любым другим внушением.
Увещевания типа: «Не смей водиться с этой компанией, она тебя до добра не доведет!» — мало кому помогали в жизни, потому что, как правило, увещеваниям этим не придают никакого значения.

Новости | No Comments »

Причин для этого много. Их сегодня исследуют, анализируют психологи, философы, медики. Диагноз еще не поставлен, но какие-то выводы уже сделать следует.
Я, например, не поставил бы рак на первое место среди самых грозных и неизлечимых болезней. Я бы вписал в эту строку одиночество. Двор, компания, улица — в той или иной степени — лечебница. Другое дело, что, вылечивая от одного, она таит в себе риск быть зараженным другим, тоже нерадостным недугом. Но это уже будет следствием, а не причиной.
Ну а теперь вспомним и честно признаемся себе, от чего чаще всего мы лечим наших детей? Именно от следствия! От дурных привычек, от негативизма, от непослушания.
А ему-то, этому нами врачуемому человечку, иной раз легче потерять всех нас, чем потерять всех их, подаривших ощущение не одиночества! Крикнут они перед окошком заветные слова: «Вовка, выходи!», и он ринется на этот зов, как к спасительному лекарству, как к новому недугу.
Если наши родители, худо ли бедно, вынуждены были терпеть улицу, то школа в 50-е годы двора откровенно побаивалась. Некоторые учителя даже просили дворовых встретить их после затянувшихся педсоветов и проводить через дворы либо до Каляевской, либо до улицы Горького. Туда, где фонари светили поярче, а милиция была поближе. Кстати, дворовые за это никакого снисхождения к себе не требовали, мзды не брали и воспринимали это как дело житейское.
Двор имел свою, хоть и куцую, мораль, свой кодекс чести. Мог заступиться в драке, мог наказать не заступившегося.
Поэтому в школе на зов дворовых сбегались все причастные лица, хотя редко кто осмеливался конфликтовать с ними, ибо сразу же задевалась не честь одного «футбольного игрока», а всей «футбольной команды».
У двора был свой фольклор. Как правило, песни якобы уголовного мира, а на самом-то деле стилизованные в угоду времени под уголовщину песни самостийных бардов.

Новости | No Comments »

Нужна какая-то педагогическая встряска, какой-то педагогический парадокс, чтобы преодолеть смысловой барьер между требованием и неподчинением.
Втянутый в детстве в азартные картежные игры, я продолжал играть в них, несмотря на увещевания и угрозы родственников, в том числе и весьма авторитетных для меня и двора трех двоюродных братьев.
Но, однажды вышвырнутый из-за столика уголовником Серенькой, я уже не ощущал к этой игре повышенного притяжения, а самое главное — не был зван!!! Зачем совершил это «педагогическое действо» Серенька, судить трудно. Благородство в преступной среде — миф, сказочка для наивных простачков. Жестокость, нечувствительность к чужой боли, судьбе — закон для преступного мира. «Благородный» жулик существует только в фантазии писателей, да и то плохих. Однако поступок Сереньки — факт. А эффективность этого «педагогического действа» я ощущаю и по сей день, испытывая глубокое отвращение даже при виде игры в карты.
Исследуя в колонии для несовершеннолетних причины раннего алкоголизма, я не нашел ни одного, кто бы с удовольствием выпил свою первую рюмку. Все сделали это с отвращением, преодолевая сопротивление организма. Но тогда зачем же? Что за необъяснимое стремление к отвратительному?
Ответ на эти вопросы тоже парадоксален: из-за еще более отвратительного чувства — чувства одиночества, из-за желания быть приобщенным хоть к какому-то коллективу, даже если он исповедует антинормы поведения.
Да, да. Наш век, научив нас многому, от кое-чего и отучил. Например, от умения общаться. Конечно, одинокие люди были во все времена, но не в таком угрожающем количестве, как сегодня.

Новости | No Comments »

Если защищенность в коллективе, о важности которой говорил Антон Семенович Макаренко, позволяет принять как личностно-значимые нормы и ценности общества, тем самым создавая иммунитет к отрицательным воздействиям, то неадекватная защищенность прямо-таки противопоставляет подростка обществу и вызывает в нем определенную сопротивляемость любым педагогическим воздействиям.
Неадекватная защищенность искажает представление подростков о собственном «я», приводит к отрицательному межличностному, а в конечном итоге и к асоциальному поведению. Подобное состояние позволяет подросткам сохранить устойчивый эмоциональный комфорт и, самое главное, удовлетворяющее отношение к самому себе, несмотря на отрицательные оценки со стороны групп общения с положительной направленностью.
Педагогические действия, направленные на перевоспитание таких подростков, часто истолковываются ими как угроза сложившимся представлениям, угроза собственному Я, собственному эмоциональному комфорту, угроза, в ответ на которую и возникает та психологическая защита, что помогает остаться подросткам в своем уже сложившемся мире.
Между воспитателем и подростком возникает определенный смысловой барьер, диапазон которого простирается от неприятия предъявляемых требований до агрессивных эксцессов в защиту собственного Я. В той или иной степени подобную защиту собственного Я, даже негативного проявления, не особенно напрягаясь, может вспомнить каждый из нас.
Вспомним, как несмотря на родительские запреты, мы нарушали под давлением группы те или иные нормы поведения. И не единожды повторенные («натренированные»), эти антинормы уже трудно поддаются отмене путем одних лишь педагогических внушений.

Новости | No Comments »

Однако глубоко убежден, что сам по себе двор (и наших 50-х годов, и сегодняшних 80-х) не может привить отрицательных качеств, он может лишь реализовать уже имеющиеся отклонения в поведении.
На призыв «Вовка, выходи!» бездумно и безотказно не откликнется ни подросток, увлеченный учебой, ни мальчишка, имеющий уже в школе свой круг общения, не находящийся в конфликте с семьей. У них есть все. Цели, задачи, нравственная и физическая защищенность от проступков, от желания создать свою узкую клановую мораль. У них особый, плотный бюджет времени, позволяющий лишь касаться неформального общения, а не окунаться в него с головой.
Да и для тех, кто с головой окунулся в жизнь двора, это вовсе не означает, что они встали на криминальный путь поведения. Группы, группки, компании исповедуют совершенно различные цели: от увлечения каким-либо делом до спасения от одиночества.
Беда здесь в том, что, объединяясь на время для выполнения каких-либо задач, они, как правило, воспринимают заниженную, а не завышенную мораль. Не завышенные, а заниженные нормы поведения. То, что один подросток без компании не совершил бы никогда, в группе под давлением коллективного мнения он совершает из страха быть отлученным, прослыть трусом.
Именно в таких группах формируется система норм, моральных ценностей, требований, в той или иной мере но совпадающих с нормами, ценностями, требованиями общества. Начинают работать так называемые «механизмы психического состояния неадекватной защищенности», которые позволяют подросткам, несмотря на отрицательные оценки общества, сохранять удовлетворяющее их отношение к самим себе, искаженные потребности, установки, стремления.

Новости | No Comments »